Интересная книга попалась про одну локальную войну, вот один эпизод
.............
Мы пошли спать в свой кунг. Постепенно навалилась усталость, страшно
хотелось спать. Придя "домой", мы застали Пашку за накрытым столом. Он сиял
словно новогодний пряник на елке, завернутый в фольгу. Счистив налипшую на
ботинки грязь, сделавшую их похожими на огромные бахилы, мы ввалились в
кунг.
- Ты что сияешь, как приз выиграл? - спросил Юрка у Пашки. Я молчал, в
голове крутилась какая-то мысль, не оформившаяся до конца, но казалось, что
очень важная.
- Так, я наслышан, что вы сотворили на "Северном"...
- Молчи. Молчи и никогда никому об этом не говори. Ничего не было. Ты
понял? - жестко я оборвал его. Не было желания даже вспоминать, а обсуждать
это - тем более. - Доставай, что есть у нас в заначке. А мы пойдем руки
вымоем.
Оставив оружие и раздевшись, мы вышли с Юркой на улицу с чайником
теплой воды. Поливая друг друга и отфыркиваясь, мылись долго и тщательно.
Кожа вновь задышала. Вытерлись жесткими армейскими вафельными полотенцами.
Присели на лесенку, закурили, подставив лица не очень холодному ночному
зимнему ветерку. Было желание вот так долго сидеть. Просто сидеть и ни о чем
не думать. Сидеть и курить. В кулаке разгорается от затяжек огонь сигареты,
обжигая ладонь. Благодать. Юрка вмешался в мое мажорное настроение:
- Ты что на Пашку напустился?
- Нечего попусту языком трепать. Что было, то прошло, а обсуждать, из
пустого в порожнее переливать, тем более солдату, ни к чему. Сейчас будет
ходить, трепать по КП то, что мы ему расскажем. Пусть обижается, но молчит.
Я думаю, что если выберемся, тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, то у нас
еще на дыбе спросят, что это вы, сукины дети, замышляли. Просто в бой не
идти, или хотели мятеж поднять. Поэтому и тебе советую заткнуться и не
вспоминать об этом.
- Испугали ежа голой задницей.
- Мы с тобой, родной ты мой, не на Великой Отечественной, а в войне за
чью-то собственность. И вот хозяин этой собственности и спросит нас, не
против него ли мы собирались повернуть вверенное оружие. Технику и людей.
Юра, мы с тобой участники такого дешевого водевиля, что если бы не было так
страшно, то можно было бы просто посмеяться. Вот ты знаешь, для чего ВСЕ
это?
- Брось, Слава, крыша поедет.
- Она у меня уже съехала, раз я начал задавать такие вопросы, - я
достал новую сигарету и от окурка прикурил, потом бросил его под ноги и
затушил каблуком.
- Вот так и нас с тобой, придет время, а оно придет раньше, чем мы
предполагаем, выбросят. Вытрут ноги и выбросят. И как ты, когда покуришь,
сплевываешь, так и нам вслед плюнут. Попомни мои слова. Если мы сейчас
посмели командующему показать свои зубы, так и не побоимся показать, а если
надо, то и перегрызть глотку - начальнику, командиру. Мы привыкли к крови, к
смерти. Я не могу спать, если ночью тихо. Когда работает артиллерия, то сплю
как младенец, а когда авиация, еще лучше.
- Я тоже, - тихо заметил Юрка.
- Вот ты ответь на один простой и глупый вопрос, что такое
национальность?
- Как что? - не понял Юрка. - Ты с ней родился. Если хочешь, то Богом
она дана тебе.
- А если, допустим, чеченца в младенчестве вывезли во Францию. Всю
жизнь скрывали от него, кто он. Дали свою фамилию, воспитывался он в той
среде. Обучался в нормальной французской школе, потом в ихнем институте,
постиг их культуру. Кто ОН? Если тебе легче, то не чеченца, а русского
вывезли во Францию. Жаль, что не меня. Так, Юра, КТО ОН?
- Получается, что француз, - неуверенно произнес Юра.
- Так вот и получается, что национальность - это не биологическая
категория, а социальная. То есть люди сами создали себе проблему, придумали
национальный критерий и, прикрываясь им, стравливают нас. Древние придумали
аксиому, которая действует: "Разделяй и властвуй". Ты вспомни, что даже в
советские времена, когда был провозглашен лозунг о равенстве наций и
народов, русские служили на национальных окраинах, а "чурки" - в Прибалтике
или в России, прибалты - на Украине, в Молдавии. Тем самым получалось, что
стрелять, в случае бунта стрелять в соплеменников тяжелее, чем в аборигенов.
А отцы-замполиты искусственно подогревали национализм.
- А как же патриотизм? Любовь к Родине?
- К Родине?
- Да, именно, к Родине, - Юрка торжествовал. Вопрос был трудный.
- А что такое Родина, Юра? - тихо спросил я. - Я не цыган, не еврей и
не какой-нибудь кочевник. Но ты мне объясни, что такое Родина. Какой смысл
ТЫ вкладываешь в это понятие. Раньше солдаты кричали "За Бога, Царя,
Отечество!", потом "За Родину, за Сталина!" А сейчас? "За Родину и
Президента!", "За Родину и Грачина". - Я сплюнул. - Лет через двадцать,
может, в каком-нибудь фильме и покажут, как идут цепью на пулеметы с таким
идиотским криком. И как говорил Грачин, что мальчики умирали с улыбкой на
устах, всадил бы я ему грамм тридцать свинца в брюхо и посмотрел, как он бы
умирал с улыбкой на устах. Так что такое Родина? Это Президент, который
развалил Союз, а потом бросил нас с тобой в одно пекло, в другое, третье. А
в личном деле даже отметки забыли поставить. Разве Родина, которая любит
своих сыновей, пошлет их на смерть? Разве нельзя было хирургически
уничтожить опухоль - Дудаева? Молчишь. Можно, все можно. И мы, и весь мир
хлопали бы в ладоши, что так аккуратно все провели. Все можно, если ты не в
сговоре с Дудаевым. Патриотизм? Оскар Уайльд, был такой толковый англичанин,
сказал, что патриотизм - это последнее прибежище негодяев. Самый главный
парадокс заключается в том, что я люблю Россию, люблю эту территорию, но не
люблю правительство. А данный парадокс рождает ненависть к понятию "Родина".
Трудно жить в стране, которую ненавидишь.
- А зачем ты воюешь? И, на мой взгляд, неплохо воюешь.
- Не подлизывайся. Сам не знаю. Родину защищаю. Парадокс. Дурдом. Здесь
все просто. Черные и белые. Индейцы и бледнолицые. Мы защищаем свою Родину,
которую они пытаются разорвать. Крыша едет от таких мыслей. Знаешь такой
анекдот: приезжает в часть генерал и ходит, проверяет. Потом говорит
командиру: "Мрачно у тебя здесь, покрась забор во все цвета радуги".
Командир под козырек: "Есть!" Идут дальше. Генерал: "Поставь кровати в
шахматном порядке, все веселей будет". Командир опять: "Есть, товарищ
генерал!" Генерал: "Ты что, командир, личного мнения не имеешь? Под всякую
чушь, ерунду отвечаешь "Есть"?" Командир: "Мнение-то я имею, а вот выслуги у
меня нет, а то бы я тебя, генерал, с твоей чушью на хрен послал". Нет у
меня, Юра, выслуги. А то бы не было раздвоения личности у меня.
- Так, может, тебе к психиатру сходить?
- И он мне объяснит, что такое Родина и чьи интересы я здесь защищаю? И
почему нефтеперегонный завод мы не можем взорвать? А руки так и чешутся.
Устроить кому-нибудь большое западло. Вот только если бы восстанавливали
потом только они из своего кармана, то было бы хорошо, а то ведь за счет
бюджета. Кстати, Юра, ты ведь знаешь, что авиация в первую очередь дотла
разнесла местное министерство финансов?
- Знаю, ну и что?
- Давай спорить, что сейчас авиация не дворец Дудаева в темноте долбит
и не склады с боеприпасами и казармы духов, а чеченский Госбанк.
- Да ну, вряд ли, - протянул Юрка, - хотя если эти уроды сначала
Минфин, а затем, по логике, накануне штурма... Вполне могут. Тем самым они
предупреждают, что скоро штурм. Во гады!
- А я о чем. Так что такое Родина, Юра?
- Пошел на хрен. Софист несчастный. Тебе в замполиты надо было идти.
- У меня папа бывший военный, так я от него перенял стойкую антипатию к
замполитам, хотя и там иногда попадаются порядочные люди. Редко, но бывают.
- Пошли жрать, а то околеем. Напьемся?
- С радостью, но не получится. Тем более что и день был тяжелый.
Вспомни, мы с тобой выкушали по полкилограмма водки на нос, закусывая только
"курятиной", и хоть бы хны.
- Было дело, - Юрка мрачно сплюнул. - Бля, во жизнь! Захочешь напиться
и не можешь. Приеду домой - нажрусь до зеленых соплей и мордой в салат.
- Точно. В салат. В "зимний". По самые уши. Вот только как бы не
захлебнуться.
Мы засмеялись. Когда задаешь глупые вопросы, на которые у тебя нет
ответов, и ты ничего не можешь изменить, остается только плыть по течению,
держаться за напарника. Мы вошли в кунг. Пашка накрыл стол и поставил в
центре открытую бутылку водки.
- Коньяк остался?
- Остался.
- Так ставь его на стол. Радуйся жизни.
Юрка укоризненно посмотрел на меня. Было понятно - неизвестно,
доведется ли нам выпить коньяк этот позже, но взгляд его красноречиво
говорил, мол, зачем я свои гнилые мысли на бойце вымещаю. Пашка, не убирая
водку, поставил коньяк. Я взял, открыл и почти полные налил стаканы. Было
дикое желание напиться.
- Поехали! - я поднял свой пластмассовый стаканчик.......
Ссылка