Предание о Пугачеве

Пугачев, как бездомный скиталец, шатался по казачьим селениям из дома в дом и изучал характер и образ мыслей казаков. Остановился, наконец, в доме Данилы Шелудякова, показавшемся ему, вероятно, энергичнее других. Дни Пугачев проводил в простой работе, какую назначал ему хозяин, а на ночь уходил в отведенный ему для жилья амбар и там запирался. По полуночам он зажигал огонь и молился Богу, или только притворялся, что молится – все равно. Дело в том, что каждую ночь в амбаре его светился огонь.

Однажды Шелудяков, выйдя из избы на двор, заметил это и возымел подозрение: – Уж не ворожец ли, иль не шпион ли какой этот работник? – подумал казак и стал после того наблюдать за поступками Пугачева, чего, конечно, тот и добивался.

Убедившись, что Шелудяков подслушивает за стеной амбара, хитрый беглец дал волю своему изобретательному и пронырливому уму. Стоя перед иконой и отвешивая частые земные поклоны, он читал молитвы, но нарочно возвышал голос, чтобы быть слышиму. Молясь, Пугачев часто упоминал слова: «Император», «наследник», «престол», «враги» и т.п., словом, высказывал целые фразы, которые острее ножа впивались в сердце Шелудякова, мутили и будоражили ум его.

Некоторое время Шелудяков молчал, наконец, не вытерпел, затронутое любопытство взяло верх над страхом. Раз, когда Пугачев упражнялся в хитрой комедии, Шелудяков внезапно постучал к нему в дверь. Пугачев, загасив теплившуюся перед иконой свечу, впустил его, притворяясь при том оторопелым и испугавшимся.

– Что ты тут делаешь? – спросил Шелудяков Пугачева.

– Ничего, сплю, кормилец, – ответил Пугачев.

– Как спишь? Да у тебя сейчас, я видел, огонь светился!

– Ах, батюшка, виноват! Я не хотел говорить тебе, грешный человек! Я Богу молился! – проговорил, запинаясь, Пугачев.

– Знаю, знаю! – возразил Шелудяков. – А растолкуй-ка мне, что значит вот это. – Тут Шелудяков пересказал Пугачеву все то, что слышал, стоя за стеной амбара. Пугачев молчал, переминался. Шелудяков настаивали еще больше приставал к нему. Наконец, Пугачев зарыдал, без сомнения, притворно, повалился в ноги казаку и дрожащим голосом произнес:

– Отец родной, кормилец ты мой, помолчи, голубчик, не говори никому, если уж ты слышал … не выдавай меня. Я уйду от тебя и скроюсь, где-нибудь… я несчастный, я гоним судьбой. – Разумеется, этого было довольно для того, чтобы задеть и подстрекнуть любопытство необразованного казака, отуманить в нем рассудок и расшевелить чувства преданности к мнимому изгнаннику.

Когда разнеслась молва, что в доме Шелудякова оказалась такая высокая особа, явился в хутор, Бог знает откуда, неведомый человек, назвавшийся отставным солдатом. Услыхав от казаков об этом чуде, солдат сказал:

– Что за диво такое? Покажите-ка мне его… я, быть может, узнаю, что это за птица такая. Я служил в гвардии, видел Царя.

Казакам показалось это находкой. Они тотчас же привели солдата в дом, где находился Пугачев, чтобы узнать истину. Гордо, дерзко, с шумом и бранью солдат переступил порог дома, в намерении, казалось, обличить самозванца во лжи, но, взглянув на Пугачева, сидевшего за столом, солдат повалился на пол и с подобострастием произнес:

– Прости меня, батюшка Царь! Я давеча в тебе усомнился и теперь винюсь и каюсь в грехе своем!

Перепечатка, Железнов И.И. (В записи от И.М. Бакирова). Уральцы. Изд. 2. СПб. 1888. Т. 2. С. 330.


Пугачев и пушка

Пугачев был колдун, заговоренный от пули, от ножа, от яду и других опасностей, оттого он даже ни разу ранен не был.

Когда он стал входить в Илецкий городок, не захотела идти его пушка на мост. Сколько ни тащили ее, сколько ни припрягали лошадей – и с места сдвинуть не смогли. Рассердился тогда Пугачев, приказал пушку сечь нагайками, а потом обрубить ей уши и сбросить в Яик-реку. – Так что ж ты думаешь, сударь? Как взревет пушка человеческим голосом, так только стон да гул пошел по всему городку! Не веришь? Спроси у людей! И теперь в ину пору в воде стонет так, что далеко чутко!

Как стал входить Пугачев, вышли в городок к нему навстречу с иконами и хоругвями, хлебом и солью. Хлеб-соль он принял, к иконам приложился и позвал к себе Атамана. А в ту пору Атаманом был Тимофей Лазаревич, чай слышал? Не пошел, было, Тимофей Лазаревич, да силком привели. Вот и стал ему говорить Пугачев, чтобы тот ему поклонился. Говорил в другой, говорил в третий раз, – не захотел Лазаревич кланяться и поносил Пугачева всякими скверными словами. Сказал тогда Пугачев: – Хотел жить с тобой, Тимофей Лазаревич, в любви и согласии, хотел с тобой из одной чашки есть, из одного ковша пить, хотел кафтан тебе парчовый жаловать, видно не бывать тому делу!

И велел потом повесить Лазаревича на месте лобном, на страх всем своим супротивникам.

Перепечатка, Рябинин А. (Записано в Илецком городке в 50-х гг. XIX в.). Уральское казачье Войско. // Материалы для географии и статистики России. СПб. 1866. Ч. 1. С. 383-384.


Пугачев на Яике

Это, одним словом, отец мой рассказывал, что одна царица (не помню уж какая) завела себе любовника.

Вот царь-то, император, собрался куда-то ехать недельки на две, а царица-то, одним словом, взяла да по всему царству разослала телеграммы, что царь-император скончался.

Царица села на престол, сама живет с любовником. А император-то, одним словом, недельки через две вернулся, а часовой его не признает. Император, наверное, подумал, что это простой случай.

Оно как бывает. Вот хоть у нас так было. Было у нас трое братьев, а один был на службе в Киеве. Поехали мы с другим братом талы рубить и встретили одного казака. Я выхожу из талов-то... Ну на! Вылитый наш Фадей! Но наш Фадей-то в Киеве!

Вот так-то и с императором произошло. Все видят похож, а не признают. Ну что делать? Он запрягает лошадей и едет к нам на Яик. Уж не помню, в какой поселок он приехал, кажется, в Коловертной. Он знал оттуда двух казаков (тоже забыл, чьи по фамилии).

Ну, одним словом, подъезжает к поселку, распрягает лошадей и видит: идет одна баба. К ней обратился и спросил ее:

– Скажите, пожалуйста, такой-то казак проживает в этом поселке?

Она ему отвечает:

– Проживает.

– А такой-то проживает?

А она ему говорит:

– Проживает.

Тогда император и говорит ей:

– Можете вы их ко мне позвать?

– Могу.

Ну, эта баба пошла сперва к одному и говорит ему, одним словом, так:

– Вот видишь, в степи лошади пасутся?

– Вижу.

– Вот иди туда, там тебя какой-то человек спрашивает. – Ну, одним словом, пошел, а баба к другому.

Подходит казак к лошадям-то, а навстречу ему сам Император выходит. Казак-то и оробел немного. Ну, все же, подходит к нему и приветствует по военному:

– Здравия желаю, ваше Императорское Величество! – Император с ним за ручку поздоровался и спрашивает:

– Ты меня узнаешь?

– Так точно!

Пока это, одним словом, он с ним разговаривал, второй подошел. Ну и тот узнал и признал.

А потом, одним словом, этот император-то собрал все Уральское Войско и пошел войной против царицы.

Так я уж не знаю, кто из них одолел: царь или царица. Не знаю, как звали Императора и царицыно имя забыл.

Записано от Г.А. Агафонова, 1885 г.р., пос. Кожевников, в 1948 г.


Пугачев – Петр Третий

Пугачев-то был-то был, да под именем Петр Третий, Петр Федорович. Он только назывался Пугачевым. В конце-то концов он здесь женился из нашего поселка, здесь формировал казаков.

Он сошелся не то с итальянской барышней, не то с княгиней. Она заняла его престол, а его скинула и дала известие поймать его и доставить живым. Его поймали.

Взвод полковников, не полковников, а оборотней казаков устроили выпивку. А Пугачев и жену с собой взял. Ну вот, обратился Пугачев к казакам и попросил чарку водки. А главный-то говорит:

– Ему и воды много.

А казак попросил:

– Я ему свой пай отдам?

Когда туда доставили Екатерине Пугачева, сказали, мол, привели. Вышла она посмотрела и говорит:

– Ну что, набегался?

– Ну, да! – говорит.

Сошла она с престола и отдала ему престол. Этого казака, что водки ему давал, полковником сделала, а полковнику голову велела отрубить.

Записано от М.Н. Донскова, 1885 г.р., пос. Круглоозерный, в 1961 г. Ранее известно по записям И.И. Железнова и В.Г. Короленко. У нас вариант.


Женитьба Пугачева Я, родимая, сам-то не видал, а слыхал эту историю, будучи мальчонкой, как Пугачев хотел произвести себя в цари, и этим чуть не перевернул всю Россию. А будто бы и взаправду это был сам царь Петр Федорович.

А неполадка у них вышла из-за одной питерской дочери генерала. Прибыл он на одно село, которое называется Свистун (официальное название поселка – Круглоозерный), увидел Петр Федорович одну красавицу-казачку. А была она в изарбатном сарафане, с монистами на шее и в черевичках золотых, расшитых. И полюбилась она ему.

Сначала он отказывался, говорил:

– От живой жены нельзя жениться. – Но сенаторы уговорили его:

– Катерина Лексевна, мол, не жена, а супротивница его. Мы, дескать, всю Империю завоюем и Катерину Лексевну в монастырь упечем.

Как женился царь, так все испортил, все говорили, что не царь он, а басурманин, от живой жены женился.

А Катерина Лексевна очень разобиделась и велела его, греховодника, живого или мертвого поймать.

Казаки все от него ушли, самая малость осталась, и те, разбойники, связали его и выдали.

Записано от Н.С. Сламихина 1865 г.р., пос. Фурманово, в 1948 г. Ранее известно по записям И.И. Железнова и В.Г. Короленко. У нас вариант.

Обсудить в форуме


Автор:  народные предания

Возврат к списку